Онлайн

Генерал, который создал самую суровую зону «Белый лебедь» и «сломал» 130 авторитетов  

2019-09-18 21:18 , Минутка истории, 426

Генерал, который создал самую суровую зону «Белый лебедь» и «сломал» 130 авторитетов

25 августа на 91 году жизни скончался генерал Сныцерев — личность известная и даже легендарная как в тюремном ведомстве, так и в уголовном мире. Создатель колонии «Белый лебедь», самой суровой зоны в стране, сделал невозможное: Василий Сныцерев заставил более 130 воров в законе отречься от своих титулов.

Методы генерала были жесткими — поговаривали, что «Белый лебедь» под его началом стал пыточной зоной, а криминальные авторитеты, ненавидевшие Сныцерева, вынесли ему смертный приговор.

Василий Сныцерев родился в 1929 году в Томской области. О детстве и юношестве будущего генерала известно немного: подростком, сразу после войны, он поступил в ремесленное училище, где и состоялась первая встреча Сныцерева с криминальным миром, которая изменила всю его дальнейшую жизнь. Старший парень из набора, Витя по кличке Пахан, травил младшим байки про воровскую романтику, а затем посылал их красть на базары. Правда, Сныцерева он «вербовать» не спешил — возможно, из уважения к его отцу-фронтовику.

Со временем мать Сныцерева добилась его перевода в Томское военное училище, откуда в 1946 году парня направили на службу в органы МВД: он стал стрелком военизированной охраны. Однажды Сныцерев, получив отпуск, приехал домой и узнал, что Пахана и его подручных — всего 41 человека — поймали и посадили за их темные дела. Об этом Сныцереву рассказал один из его одноклассников по училищу, к тому времени ставший молодым вором в законе.

— Встреча получилась прелюбопытная, — вспоминал Сныцерев. — Зашли в ресторан. Оглядываюсь — вокруг расположились блатные, а я в форме. Но дружок им говорит: «Ребята, это мой кореш». За кружкой пива стали вспоминать ремесленное. «Мы, может быть, тобой гордимся. Хоть один из нас стал нормальным человеком. Остальных Витя Пахан, как видишь, угробил».

По словам Сныцерева, именно в тот момент он осознал, какую опасность представляет даже один вор в законе. С авторитетами необходимо было бороться — но как? Тюрьмы они не боялись, ведь там их авторитет только укреплялся, ни одного из них лагеря не сломили. И Сныцерев понял: нужно создать условия, при которых вору, вышедшему на свободу, веры у уголовников уже не будет.

За свою долгую карьеру Сныцереву довелось служить на разных должностях в Томской и Архангельской областях, в Магадане и на Чукотке, а также в Каргопольском исправительно-трудовом лагере (ИТЛ) — одном из крупнейших в СССР. Но в 1953 году на Колыме Сныцерев впервые попал в действительно крутой переплет.

После смерти Сталина в марте 1953 года во многих советских лагерях начались волнения — зэки ждали перемен. Заводили их и слухи о предстоящей амнистии, которые вскоре подтвердились. Но в одном из лагерей на Колыме витавшее в воздухе напряжение переросло в настоящий бунт — его спровоцировал и возглавил вор в законе по кличке Хищник, матерый уголовник, совершивший семь убийств и севший на многие годы.

Все началось с того, что зэки отказались выходить на работу. Но это было только начало: вскоре они выгнали с зоны всех тюремщиков, оставив лишь медицинский персонал. Бунтари никого не пускали в лагерь, позволяя лишь завозить туда провиант. Власть зэков быстро обернулась беспределом: восемь воров в законе изнасиловали начальника медсанчасти — женщину, которая прошла всю войну.

Пока растерянная администрация лагеря ждала команды сверху, 24-летний Сныцерев решил действовать. Нарушив все возможные инструкции, молодой офицер проник в лагерь, оценил обстановку и благополучно вернулся назад. Когда зэки узнали о лазутчике, то возмутились его дерзостью и в наказание решили выбить Сныцереву глаз. Но офицер, узнав о своем «приговоре», не испугался — и вновь отправился в лагерь, ни слова не сказав администрации.

Он направился прямиком в барак, где располагался «штаб» бунтарей. Навстречу офицеру вышел один из зэков, которому остальные осужденные поручили исполнить «приговор» в отношении Сныцерева. «Не боишься?» — бросил офицеру его «палач». В ответ Сныцерев невозмутимо наставил на противника пистолет — и тот поспешил ретироваться. Затем офицер вошел в барак, подошел к Хищнику и на глазах у замерших зэков приставил оружие ко лбу их главаря со словами: «У меня здесь полная обойма. Сколько есть, все вам достанутся. Меня вам не запугать».

Помолчав немного, Хищник сказал офицеру: «Ладно, начальник, тебе считается [твоя взяла, убедил], иди с богом… Никто тебя не тронет. Завтра выйдем на развод». Сослуживцы Сныцерева были поражены и упрекали его: «Зачем полез в логово? Ведь разорвать могли…» Тот лишь разводил руками: мол, не мог я оставаться в стороне.

«Ты был у Сныцерева — значит, ты уже не вор»

После истории на Колыме карьера Сныцерева быстро пошла в гору. В 1967 году под его руководством создается колония №5 в Димитровграде; Сныцерев становится ее начальником. Семь лет спустя он возглавляет отделение исправительно-трудовых учреждений (ИТУ) УВД Ульяновской области, а в 1980 году становится руководителем Усольского управления лесных ИТУ.

Тогда же Сныцерев воплощает в жизнь задуманное еще в юношеские годы. По его инициативе на базе транзитно-пересыльного пункта при исправительно-трудовой колонии в Соликамске создается единое помещение камерного типа (ЕКПТ) на 240 мест — своеобразная «зона в зоне». Позже соликамская колония получила неформальное название «Белый лебедь»: тюремные ворота украшали фигурки белых лебедей.

Василий Сныцерев установил в соликамской колонии беспрецедентно жесткий режим. Главной целью этого ноу-хау было «перевоспитание» воров в законе, многие из которых были известны своей принципиальностью и буйным нравом.

У Сныцерева были все основания для того, чтобы «закрутить гайки» в «Белом лебеде». Колония пользовалась дурной славой, среди тюремщиков ходила посвященная ей специальная брошюра. В ней говорилось, что на зоне «…процветали картежная игра, пьянство, воровские разборы, совершались акты мужеложства (…). При посещении колоний руководством управления осужденные демонстративно их не замечали и не приветствовали».

Сныцерев решил покончить с этим беспределом — и объявил местным ворам в законе настоящую войну. Отныне вор, попавший в «Белый лебедь», должен был письменно отказаться от своих принципов и принадлежности к воровскому миру, либо сфотографироваться с табличкой, на которой было написано «Я больше не вор». Случалось так, что осужденного авторитета переводили из «Белого лебедя» досиживать срок на обычную зону — но после ЕКПТ он сидел там уже простым зэком.

— Нужно обязательно с ним [вором] провести большую работу, — уточнял в одном из интервью Сныцерев. — Убедить его. Принудить его. Ну и после чего он пишет письмо-заявление на имя начальника подразделения. И говорит, что все, я больше не занимаюсь воровством в законе, я честный человек…

По словам генерала, после каждой его индивидуальной беседы с очередным новичком «Белого лебедя» зэка начинали «прессовать» другие арестанты: «Ты не вор! Ты был у Сныцерева — значит, ты уже не вор!» Постепенно в преступном мире сложился стереотип, что «Белый лебедь» — это центр воровской дисквалификации, а байками о Сныцереве уголовники пугали друг друга. Они же дали начальнику «Белого лебедя» прозвище Архитектор — очевидно, в память о созданном им ЕКПТ.

Приемам той работы меня нередко учили сами воры, — говорил Сныцерев. — За что я им сердечно благодарен. Достаточно иметь одного такого «помощника» — и я буду владеть всей информацией, а значит, контролировать обстановку в колонии. Часто нам удавалось предотвращать захват заложников. Когда в 53-54-х годах лагеря вышли из повиновения, воры приняли решение: «к куму», оперуполномоченному, входить сразу по нескольку человек. Чтоб исключить какие-либо переговоры с глазу на глаз. Мы выработали контрмеры: в адрес самого опасного делался почти неуловимый намек, что-то вроде признательности за какую-нибудь мелочь. Но уголовники все подмечают, и кто-то обязательно заметит этот жест администрации и зачтет авторитету в грешок. Но в спокойное время такими методами мы не пользовались.

Кроме того, Сныцерев догадался собирать в одном месте как можно больше преступных лидеров по принципу «два медведя в одной берлоге не уживаются». В итоге внутри ЕКПТ постоянно разгорались конфликты из-за распределения спальных мест и порядка раздачи еды. А еще особо упрямого вора могли подселить в камеру к «сукам» — отступникам от воровского мира, которые согласились на сотрудничество с тюремщиками. И уже сами «суки» добивались от нового соседа отречения от титула.

Иногда тюремщики использовали против воров в законе хитроумные уловки. К примеру, после медицинского обследования вору могли сказать, что у него нашли рак, — и, чтобы получить лечение, ему придется отказаться от своего титула.

Еще одним достижением Сныцерева стало то, что он поставил в равные условия воров и «опущенных» — изгоев среди осужденных. Раньше для вора принять что-либо из рук «опущенного» считалось позором и приравнивалось к потере воровского титула. Но при Сныцереве все изменилось: теперь, если зэк-изгой дежурил на кухне или выполнял функции дневального, ворам в законе приходилось входить с ним в контакт и брать у него пищу и столовые приборы. В конце концов «опущенные» перестали быть изгоями, что поначалу казалось весьма рискованным ходом по меркам уголовной среды. Однако в итоге эксперимент оказался удачным.

Между тем воровской мир был глубоко возмущен происходящим в «Белом лебеде». На очередной сходке авторитеты решили, что отречения от титулов на территории зоны стоит считать фиктивными, а на деле это якобы лишь тактический ход для обмана тюремной администрации. Самому генералу Сныцереву воры в законе и вовсе вынесли смертный приговор — впрочем, привести его в исполнение они так и не сумели.

Сейчас в колонии отбывают пожизненный срок осуждённые за особо тяжкие преступления. Это убийцы, насильники, члены бандитских формирований, лидеры организованных преступных группировок, на счету которых — такие серьёзные преступления, как захват заложников, похищение людей, заказные убийства и др.

В камерах «Белого лебедя» осуждённые пожизненно сидят по одному, двое и трое. У каждого блока на две камеры — карточки-досье: фото, статьи, краткая биография. Администрация, изучив арестантов, расселяет их, исходя из психологической совместимости, во избежание конфликтов. Для этого с каждым проводится работа профессиональным психологом. Условия заключения соответствуют требованиям международных стандартов — есть библиотека, можно вести переписку, покупать некоторые доступные вещи в тюремном ларьке, прогулка раз в день по желанию и душ по пятницам, и другое.

Материал подготовила: Марина Галоян

В материале использована статья - Ленты.ру

Лента

Рекомендуем посмотреть