Франсиско Гойя: гений, наделенный неуемной жаждой жизни и неистовым характером (часть 1) - RadioVan.fm

Онлайн

Франсиско Гойя: гений, наделенный неуемной жаждой жизни и неистовым характером (часть 1)

2020-09-19 21:06 , Немного О..., 504

Франсиско Гойя: гений, наделенный неуемной жаждой жизни и неистовым характером (часть 1)

Мы произносим «Гойя», и перед глазами немедленно возникает «Обнажённая Маха». Он создал примерно 500 картин, 300 гравюр и тысячу рисунков, но в первый момент непременно вспоминают – её. Полулежащую, с призывным взглядом и слегка искажёнными пропорциями. Это как Леонардо и «Джоконда» – невозможно мысленно разделить их, и самые проницательные видят в «Джоконде» автопортрет. Или как Флобер, утверждавший: «Госпожа Бовари – это я!» Связь Гойи и его «Махи» – того же порядка, и мы попробуем объяснить, почему. Маха – это ведь отнюдь не имя. Махами называли девушек из испанских социальных низов, весёлых, легкомысленных и витальных. Жадных до музыки и любви.

Франсиско Гойя. Махи на балконе, 1814г

Мужской вариант – махо – известен нам сейчас как «мачо». Произношение слегка модифицировалось, но суть осталась прежней: внутренняя сила, темперамент, пассионарность. Франсиско Гойя с его простонародными корнями, жаждой жизни и неистовым характером и был махо. Мачо. Он думал как мачо, вёл себя как мачо, и даже писал – как мачо. В биографическом романе Фейхтвангера Гойя говорит: «Я – махо, хотя иногда и почитываю Энциклопедию».

Франсиско Гойя. Автопортрет, 1815г

Родившийся 30 марта 1746 года Гойя (Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес, исп. Francisco José de Goya y Lucientes) был одним из трёх сыновей владельца маленькой позолотной мастерской в деревушке Фуэндетодос. Его мать происходила из рода захудалых дворян – идальго, так удачно высмеянных Сервантесом в «Дон Кихоте», а вот отец был чистым батурро – простолюдином, передавшим сыну способность крепко стоять на земле и не питать лишних иллюзий.

Потом семья переехала в Сарагосу, где 13-летнего Франсиско отдали учиться в мастерскую художника Хосе Лусана. Там Гойя проведёт около семи лет, больше преуспев не на поприще живописи, а в исполнении фанданго, пении серенад и уличных драках. Консервативный живописец Лусан сам посоветует Гойе попытать счастья в Мадриде, поступив в Академию Сан-Фернандо, хотя и в Сарагосе не было недостатка в работе. Поговаривали, что учитель просто хотел сплавить с глаз долой взрывного, темпераментного смутьяна, не расстающегося даже в мастерской со своим складным ножом-навахо, коварным оружием испанских махо.

«Франчо, ты родился луком, а не розой, – беспокойно говорила мать Гойи Евграсия Люсьентес, – луком ты и помрёшь».

Франсиско Гойя. Двор сумасшедшего дома, 1794г

Академия Сан-Фернандо отфутболила Франсиско дважды. В 1763-м он не получил в свою пользу ни единого голоса, сгоряча отчаялся, но постепенно остыл и в 1766-м предпринял вторую попытку. Она тоже закончилась неудачей: Франсиско Гойя не был силён в рисунке, да и вообще ни на кого не похож – академики просто не поняли этот странный, небывалый, «деформированный» (как назовет его в ХХ веке Ортега-и-Гассет) стиль.

Франсиско Гойя. Посвящение Святого Алоисия, покровителя молодёжи. Ок. 1763г

Кто угодно опустил бы руки. Но мастер, родившийся под огненным знаком овна, был чертовски упрям и настолько уверен в собственных силах, что решил: он всё равно перехитрит – если не судьбу, так уж Королевскую академию точно. Не получив от неё пенсиона, 23-летний Франсиско Гойя рванул в Рим за собственный счёт. Для этого он примкнул к группе матадоров, направлявшихся в Италию.

Бой быков, кураж, возбужденный гул толпы – это вообще была его стихия. Общительный и задиристый Франчо обожал шумные сборища и не раз клялся сплясать арагонскую хоту на спинах тех, кто осмеливался косо посмотреть в его сторону. Франсиско Гойя принимал участие в корриде и выступлениях уличных акробатов. Он был ловок, мускулист и отчаянно смел, а о его амурных похождениях, осложнённых многочисленными дуэлями, ходили легенды. Рассказывали, например, как Гойя, влюбившись в послушницу одного из римских монастырей, выкрал девушку из обители. Знавшие его накоротке не сомневались, что именно так оно и было.

Франсиско Гойя. Смерть пикадора, 1793г

Покорение Рима испанский художник начал с того, что забрался на купол Собора Святого Петра. Но не затем, чтобы оценить вид на «вечный город», нет – на вершине собора Франсиско Гойя выцарапал свои инициалы. Матадор и драчун из Сарагосы жаждал во весь голос заявить о себе urbi et orbi – «городу и миру», и ни секунды не сомневался, что Провидение и Пресвятая Дева Аточская приготовили для него великое будущее.

В 1771-м, постранствовав по Италии и даже получив премию Пармской академии, Гойя возвращается в Сарагосу. В городе своей юности он с успехом расписывает дворцы и церкви. Его яркая палитра, настоянная на итальянском солнце, радует глаз, а ангелы, для которых позировали уличные плясуньи, украшают плафоны соборов и обволакивают сердца испанцев непозволительно сладкой истомой. Через пару лет Франсиско зарабатывал уже в три раза больше, чем его бывший учитель.

Франсиско Гойя. Святой Бернард Сиенский проповедует перед Альфонсом V Арагонским, 1783г

И всё же Гойя рвётся в Мадрид. Амбиции гонят его в столицу, а еще – его зовёт туда старый приятель, придворный художник Франсиско Байеу (вот его портрет кисти Гойи), с которым Франсиско познакомился, когда безуспешно пытался поступить в Академию. Байеу сообщает, что король Карлос III покровительствует искусству, и для мастера тоже вырисовываются интересные перспективы.

В Мадриде мастер начинает создавать рисунки для королевской ковровой мануфактуры св. Варвары. Его шпалеры – безворсовые ковры с идиллическими изображениями из испанской народной жизни – очень нравятся при дворе.

Франсиско Гойя. Сбор винограда или осень, 1786г

Коммуникабельный Франсиско Гойя быстро обрастает влиятельными знакомыми. Ему покровительствуют гранд Осуна, критик Сеан-Бермудес, придворные реформаторы Флоридабланка и Ховельянос, инфанты и сам король. Вскоре на трон восходит следующий монарх – безвольный, но чувствительный Карлос IV.

Франсиско Гойя. Зонтик, 1777г

Положение художника от этого только упрочилось. Гойя сумел обаять и нового короля, и его умную и властную супругу Марию Луизу Пармскую, и даже её всесильного фаворита и будущего премьер-министра Мануэля Годоя. Это тем более поразительно, что в своих портретах королевских и приближенных к ним особ мастер ни в малейшей степени не льстит: Карл IV так и остаётся на них «размазнёй», а королева – стареющей сластолюбицей.

Франсиско Гойя. Портрет Карлоса IV, 1789г

Франсиско Гойя. Портрет королевы Марии Луизы в мантилье, 1799г

«Так случилось, что отныне я – придворный художник. Трудно привыкнуть к мысли, что мой годовой доход теперь будет составлять более 15 тысяч реалов», – сообщает Гойя одному из друзей. Другому пишет: «Я не могу себя ограничивать так, как, может быть, себя ограничивают другие, потому что здесь, в Мадриде, я очень почитаем». Теперь Франсиско может отдаться своим слабостям – поглощению шоколада и охоте на куропаток. И он, наконец, отмщён перед Академией Сан-Фернандо: сначала избирается её членом, а потом становится директором. На этом посту он сменил скончавшегося Байеу.

Франсиско Гойя. Охотник у родника, 1786—1787гг

Нужно сказать, отношения Гойи и Байеу никогда не были простыми. Франсиско казалось, что Байеу давит на него, и они часто ссорились. Классицистки настроенный Байеу поучал Гойю, что тому следовало бы быть посдержаннее в красках и поаккуратнее в линиях, а для этого брать себе за образец француза Жака Луи Давида. Можно представить, как действовали на гордеца Франсиско эти призывы. В одном из сохранившихся писем Гойя заклинает собственный гнев на Байеу словами: «Я вновь и вновь обращаюсь к Богу с просьбой освободить меня от вспыльчивой гордости, которая овладевает мною».

Но была и еще одна причина, порождавшая напряжение: любвеобильный Гойя соблазнил сестру Байеу Хосефу. Всё открылось не сразу. На момент спешного венчания Хосефа была беременна. Байеу был возмущён, но подавил эмоции: Франсиско уже успел получить прочное положение при дворе и был далеко не беден.

Первое время Хосефа ощущала себя очень счастливой, их дом был полной чашей, а за один только парадный выезд (лошадей и карету) мастер отдал столько, сколько его отец-позолотчик не зарабатывал за год. Франсиско Гойя хвастал: «В Мадриде такая только у меня и у министра Годоя».

Испанский художник и Хосефа проживут вместе почти 40 лет. Она будет страдать от многочисленных измен мужа, бояться, когда Гойю, становящегося в своих работах всё откровеннее и критичнее, начнёт преследовать инквизиция. Хосефа потеряет (живыми и неродившимися), по некоторым сведениям, почти 20 детей: до зрелых лет доживёт только один их сын, Хавьер – тоже художник, а впоследствии ростовщик и пройдоха.

За все четыре семейных десятилетия Франсиско написал лишь один портрет Хосефы. Во всяком случае, других до нас не дошло.

Франсиско Гойя. Хосефа Байеу, жена художника, 1800-е

Продолжение следует…

По материалам arthive.

Лента

Рекомендуем посмотреть