История любви, породившая шедевры: в романе Валентина Серова и Ольги Трубниковой не было шекспировских страстей, но… (часть 1) - RadioVan.fm

Онлайн

История любви, породившая шедевры: в романе Валентина Серова и Ольги Трубниковой не было шекспировских страстей, но… (часть 1)

2022-02-02 21:37 , История любви, породившая шедевры, 1482

История любви, породившая шедевры: в романе Валентина Серова и Ольги Трубниковой не было шекспировских страстей, но… (часть 1)

Однажды Михаил Врубель попросил Серова позировать для него в образе Гамлета. В партнерши новоиспеченному принцу он выбрал кузину художника — Марию Симонович. Серов не возражал, хотя сам бы наверняка сделал другой выбор — его Офелия жила здесь же, в доме Симоновичей.

Впрочем, в романе Валентина Серова и Ольги Трубниковой не было шекспировских страстей. Он был взаимным и безоблачным и разрешился таким же счастливым и долгим браком.

У чужих очагов

Мать Валентина Серова — особа эмансипированная и деятельная — признавалась, что лишена «дара, необходимого для поддержания священного огня на алтаре семейственности». «До своей женитьбы Тоша искал уюта, теплоты в чужих семьях, отогревался у чужих очагов» — писала Валентина Серова в мемуарах. Одним из таких очагов была семья ее младшей сестры — Аделаиды. Аделаида Семеновна была профессиональным педагогом, ее муж — Яков Симонович — известным врачом, помимо прочего они прославились тем, что основали первый в России детский сад. У Симоновичей было семеро детей, кроме того, они воспитывали приемную дочь — Ольгу Трубникову.

Надя и Маша Симонович, Оля Трубникова. Санкт-Петербург. 1879г

Дочь некогда зажиточных тамбовских помещиков, она рано осиротела. Симонович, не сумевший спасти мать Ольги от туберкулеза, пытался выхлопотать ей место в приюте, взяв ее на время в свой дом. А когда место нашлось, Симоновичи не захотели расставаться с девочкой — детей в этом доме любили. И Валентина Серова здесь приняли как родного.

Едва освоившись в петербургском доме Симоновичей на Кирочной улице, Серов принялся рисовать многочисленных членов этой большой семьи. Вскоре он перерисовал всех — кого-то маслом, кого-то несколько раз, и только Ольгу не написал ни разу. Едва ли он тогда понимал, почему.

Во все тяжкие

Повзрослев, Валентин Серов — уже вольнослушатель Императорской Академии художеств — часто бывал в гостеприимном доме Симоновичей с друзьями. Когда Врубель обмолвился, что не может найти подходящую натурщицу для Офелии — «миловидную и с душой», Владимир Дервиз заверил его, что у Симоновичей как раз есть такие. Серов отнесся к этой затее без энтузиазма — он боялся, что эрудированный, красноречивый, традиционно блистательный Врубель очарует Ольгу.

Должно быть, решив, что в любви, и в войне все средства хороши, Валентин Александрович пустился во все тяжкие. Обычно сдержанный и серьезный, он пошел на крайние меры. По его просьбе кузины сшили ему из простыней клоунский костюм. По свидетельствам очевидцев, он набелил лицо, натянул на ноги турецкие туфли с загнутыми носками и развлекал общество пантомимой, изображая Пьеро. Все обошлось: если Ольга и была напугана, то виду не подала — во время представления она громко (хотя и несколько нервно) смеялась.

Врубель знакомством с «девицами Симоновичей» тоже остался доволен, в письме сестре он сообщал, что «нашел у тетушки Серова богатейший запас симпатичных лиц».

Вскоре после того незабываемого вечера Серов признался Ольге Трубниковой в своем чувстве, как оказалось, взаимном. Им тогда было по 19.

Михаил Врубель. Гамлет и Офелия, 1884г

Эпистолярный роман

По причине слабого здоровья Ольге Трубниковой пришлось уехать в Одессу — теплый климат подходил ей больше. Серов остался в простуженном Петербурге. Своей возлюбленной он писал обо всем — о том, что «Репин первенствует во всем», о том, что сам он недоволен собой («Во мне точно червяк какой-то, а что за червяк, трудно определить, постоянное недовольство собой, что ли»), о том, что их приятель Дервиз учит рисовать какого-то мальчика за рубль в неделю. О том, что его отношения с богом складываются непросто: «Не умею молиться, да и невозможно, когда о Боге нет абсолютно никакого представления, стыд и срам…».

Бурный эпистолярный роман продолжился, когда Серов в компании матери почти на полгода уехал в Европу.

Мария Симонович так описывала свою сестру и лучшую подругу: «Сразу она не производила впечатления своею наружностью, и, только всмотревшись в нее, всякому было ясно, что это очень хорошенькая женщина. Миниатюрная, с мелкими чертами лица, большими серыми глазами около маленького остренького носика, она была похожа на голландку».

Валентин Серов. Портрет Ольги Федоровны Трубниковой

Иными словами, роковой обольстительницей Ольга Трубникова определенно не была. Впрочем, не для Серова. Влюбленному юноше казалось, что он не по праву завладел сокровищем, которого вожделеют все вокруг, что кто-нибудь более видный, талантливый и уверенный придет и отнимет его. К впечатлениям от Штарнбергского озера, Старой пинакотеки и Веласкеса, то и дело примешивались нотки подозрительности и ревности.

«Мне иногда кажется, что ты меня не любишь и письма пишешь только так… Пожалуйста, не влюбись в кого-нибудь и в себя не влюби» — писал он из Мюнхена.

Выдержав испытание разлукой, влюбленные, наконец, воссоединились в Одессе — Серов приехал к Ольге, наплевав на занятия в Академии. Впрочем, ненадолго…

Продолжение следует…

По материалам artсhive.

Лента

Рекомендуем посмотреть